|
Александр, уже многими доказано, что легенда о Всемирном потопе – всего лишь часть ассиро-вавилонского эпоса о Гильгамеше. Весь эпос занимает 12 табличек (запомните это число – именно столько скрижалей, по более поздней библейской легенде, принес Моисей с горы Синай).
Просто прочтите статью умного человека и сделайте выводы. В кое чем вы правы... Вставляю статью:
Гуляев Валерий Иванович "Всемирный потоп".
《В 1872 г. Джордж Смит, пионер британской ассириологии, объявил изумленному миру о том, что он открыл среди многих клинописных табличек из библиотеки Ашшурбанапала в Ниневии текст с рассказом о потопе, поразительно похожим на библейскую легенду. История, которую он обнаружил, была лишь эпизодом из длинной поэмы, известной как «Эпос о Гильгамеше», или «О все видавшем». Это была лишь поздняя ассиро-вавилонская версия предания. Сам же ассиро-вавилонский миф о потопе восходит к шумерскому первоисточнику. Шумерские былины о подвигах урукского царя-героя Гильгамеша появились, вероятно, еще до середины III тыс. до н. э., хотя дошедшие до нас записи эпоса на 800 лет моложе. Легенды о жизни и подвигах Гильгамеша записаны клинописью на глиняных табличках на четырех языках Древнего Востока – шумерском, аккадском (вавилонском), хурритском и хеттском. Древнейшие тексты – шумерские, в художественном же отношении наиболее важна аккадская версия эпоса, которой мы и будем далее следовать (эта версия блестяще переведена на русский язык И.М. Дьяконовым).
Начинается повествование с характеристики главного героя – Гильгамеша:
О все видавшем до края мира,
О познавшем моря, перешедшем все горы,
О врагов покорившем вместе с другом,
О постигшем премудрость, о все проницавшем:
Сокровенное видел он, тайное ведал,
Принес нам весть о днях до потопа,
В дальний путь ходил, но устал и вернулся,
Рассказ о трудах на камне высек…
После смерти своего ближайшего друга Энкиду, вместе с которым он совершил множество героических подвигов, царь Урука в поисках секрета бессмертия решил отправиться к Утнапиштиму (шумерскому Зиусудре, библейскому «Ною») – единственному человеку на земле, которому боги даровали вечную жизнь. Преодолев немыслимые трудности на своем долгом пути, Гильгамеш добирается, наконец, до места обитания праведника и выслушивает от него подробный рассказ о катастрофическом наводнении, уничтожившем весь род человеческий.
Утнапиштим – сын Убар-Титу, царя города Шуруппака, одного из древнейших городов Шумера – всегда отличался миролюбивым нравом, добротой и благочестием и поэтому был любимцем богов, и особенно Энки (вавилонского Эа). И вот в один прекрасный день, когда грехи безмерно расплодившихся людей переполнили чашу терпения верховного бога Энлиля, он приказал уничтожить человечество с помощью гигантского потопа.
Но Энки-Эа и здесь нашел выход: он тайно поговорил с Утнапиштимом через тонкую стену тростниковой хижины, предупредив о грозящей беде и посоветовав построить большой корабль и погрузить туда «семя всех живых существ»:
Шуруппакец, сын Убар-Титу,
Снеси жилище, построй корабль,
Покинь изобилье, заботься о жизни,
Богатство презри, спасай свою душу!
На свой корабль погрузи все живое.
Тот корабль, который ты построишь,
Очертаньем да будет четырехуголен,
Равны да будут ширина с длиною,
Как Океан, покрой его кровлей!
Правитель Шуруппака незамедлительно выполнил все советы божества. Был построен огромный семипалубный корабль квадратных очертаний, который при спуске на воду «погрузился на две трети».
Нагрузил его всем, что имел я,
Нагрузил его всем, что имел серебра я,
Нагрузил его всем, что имел я злата, Нагрузил его всем, что имел живой я твари,
Поднял на корабль всю семью и род мой,
Скот степной и зверье, всех мастеров я поднял…
Когда погода стала резко ухудшаться и небо заволокли черные тучи, наш шумерский «Ной» понял, что время потопа пришло. Он взошел на корабль и засмолил его двери. Далее следует детальное описание разразившейся катастрофы:
Едва занялось сияние утра,
С основания небес встала черная туча.
Адду гремит в ее середине,
Шуллат и Ханиш идут перед нею,
Идут гонцы, горой и равниной.
Эрагаль вырывает мачты,
Идет Нинурта, гать прорывает,
Подняли факелы Ануннаки,
Чтоб их сияньем зажечь всю землю.
Из-за Адду цепенеет небо,
Что было светлым – во тьму обратилось,
Вся земля раскололась, как чаша.
Первый день бушует Южный ветер,
Быстро налетел, затопляя горы,
Словно войною, людей настигая.
Не видит один другого,
И с небес не видать людей…
Даже сами боги устрашились этого ужасного зрелища и стали сетовать по поводу того, что они натворили. Но остановить разгул стихий уже было нельзя.
Ходит ветер шесть дней, семь ночей,
Потопом буря покрывает землю.
При наступлении дня седьмого
Буря с потопом войну прекратили…
Успокоилось море, утих ураган – потоп прекратился.
Утнапиштим-Зиусудра открыл люк, и на лицо его упал солнечный луч. Кругом царили тишина и покой. Но это была мертвая тишина:
Я взглянул на море – тишь настала,
И все человечество стало глиной!
Плоской, как крыша, сделалась равнина,
Я пал на колени, сел и плачу,
По лицу моему побежали слезы.
Стал высматривать берег в открытом море. В двенадцати поприщах поднялся остров.
У горы Нацир корабль остановился…
Ковчег Утнапиштима простоял у горы Нацир (Насир) шесть дней, но никакой другой суши на горизонте не было видно. Тогда наш «Ной» послал на разведку голубя, но тот вернулся ни с чем; потом ввысь взлетела ласточка и также не обнаружила земли; наконец в путь был отправлен ворон:
Ворон же, отправившись, спад воды увидел,
Не вернулся; каркает, ест и гадит…
Тогда Утнапиштим вышел на вершину горы и вознес молитву богам, воскурив благовония из мирта, кедра и душистых трав. И «боги почуяли добрый запах», «как мухи, собрались к приносящему жертву и возрадовались, увидев, что хотя бы кто-то уцелел после всемирной катастрофы». Правда, довольными оказались не все. Грозный Энлиль, по приказу которого и был устроен потоп, страшно разгневался и на уцелевших людей, и на спасшего их Энки-Эа. Но недаром этот бог – «Повелитель Пресных Вод» – считался самым умным и находчивым в шумерском пантеоне. Он сумел убедить Энлиля не делать зла Утнапиштиму и его семье:
Ты – герой, мудрец меж богами!
Как же, как, не размыслив, потоп ты устроил?
На согрешившего грех возложи ты,
На виноватого вину возложи ты, —
Удержись, да не будет погублен, утерпи,да не будет повержен!
Верховный небожитель внял уговорам и решил не только помиловать Утнапиштима, но и даровать ему и его жене бессмертие:
Поднялся Энлиль, взошел на корабль,
Взял меня за руку, вывел наружу,
На колени поставил жену мою рядом,
К нашим лбам прикоснулся, встал между нами,
благословил нас:
Доселе Утнапишти был человеком,
Отныне ж Утнапишти нам, богам, подобен,
Пусть живет Утнапишти при устье рек, в отдаленье!
Стоит ли говорить, что в свое время публикация Дж. Смитом этого предания вызвала в Европе настоящую сенсацию. Однако когда стали доступны новые клинописные тексты, то были открыты другие версии легенды о Потопе, менее законченные, но более древние, чем версия Гильгамеша (написанная в Ниневии в VII в. до н. э.). Имя главного героя меняется. В шумерском тексте из Ниппура, датируемом 1700 г. до н. э. его зовут Зиусудра, тогда как в вавилонском эпосе, немного более позднем по времени, он назван Атрахасис, «Исключительно Мудрый». Но несмотря на небольшие различия главное содержание мифа всегда одно и то же: гигантский Потоп опустошил землю, и все люди (кроме одного или двух) погибли. В длительной истории человечества потоп отмечает определенный перерыв и замену одной расы людей другой. Сходство с библейским преданием является, конечно, поразительным; поэтому вполне возможно, что иудеи заимствовали его из длительной и хорошо оформленной месопотамской письменной традиции.
Возникает, естественно, вопрос: есть ли реальные следы такой катастрофы на территории Месопотамии?
Первым и до сих пор единственным археологом, позитивно ответившим на этот вопрос, был покойный сэр Леонард Вулли. Между 1929 и 1934 гг., в ходе своих блестящих раскопок в Уре, Вулли заложил несколько глубоких шурфов близ стены внутреннего города, в пределах знаменитого «Царского кладбища» (Раннединастический период). Пройдя несколько слоев со следами жизни человека, он наткнулся «на глубине 11 футов (3,3 м) на чистый, нанесенный водой, ил», практически свободный от находок любого рода. Непосредственно выше и ниже этого стерильного слоя лежали черепки керамики и различные предметы, относящиеся к Убейдской культуре, а на дне шурфов – материк.
«Одиннадцать футов (3,3 метра) ила, – рассуждал археолог, – означает, вероятно, наводнение не менее 7,5 м высотой; на этой плоской низколежащей земле Месопотамии наводнение такой силы могло накрыть площадь около 480 км в длину и 160 км в ширину». Таким образом, это было свидетельство «о наводнении, не имевшем себе равных в любой другой, более поздний период месопотамской истории», и потоп, который накрыл в Уре поселение Убейдской культуры, был равен библейскому потопу. Это, добавляет Вулли, не удивительно, поскольку мы знаем, что Авраам «ушел из Ура халдеев» и вполне мог принести с собой в Ханаан сагу о потопе, несомненно весьма популярную в Месопотамии его дней.
Это было слишком уж хорошо, чтобы быть правдой, и никто, кроме самого Вулли, в научных кругах не относится слишком серьезно к этому «открытию», потому что ни распространение, ни фактическая реальность наводнения не могут быть вычислены только на основании толщины глинистых отложений, находящихся на ограниченной площади. Согласно гипотезе Вулли, поверхность земли, покрытая водами потопа, должна была включать в себя практически весь южный Ирак. Однако Эреду, отстоящий всего на 24 км от Ура и расположенный даже в еще более низкой местности, не имеет никаких следов наводнения. Слои ила, это верно, были найдены и в ряде других мест, но они широко варьируют по толщине и по времени своего появления. «Слой потопа» в Кише, например, относится к Раннединастическому периоду, а не к Убейдскому, и то же самое применимо и к тонким аллювиальным отложениям, найденным в Уруке, Лагаше и в собственном городе Утнапиштима – Шуруппаке. Все эти «стерильные» слои интерпретируются как местные наводнения, а не как следы всеобщего потопа. Поэтому мы можем заключить, что археологические раскопки в Ираке не дали пока доказательств в пользу катастрофического потопа. Но что же тогда лежит в основе месопотамской легенды?
Для этого предлагались различные объяснения. Например, возможно, что легенда родилась в одном из нескольких городов, испытавших в то или иное время исключительно сильное наводнение, которое было восточным воображением возведено в ранг всемирного потопа. С другой стороны, можно сделать предположение и о какой-то иной крупной природной катастрофе, типа приливной волны (цунами) или мощного урагана, постигшей Месопотамию и сильно поразившей воображение ее обитателей. Эти гипотезы, однако, не объясняют двух важных фактов:
а) шумеро-вавилонская, как и библейская, история делает упор на сильнейшие дожди, а не на разливы рек;
б) легенда о Потопе не принадлежит только Ближнему Востоку, она существует в ряде других стран во всех частях света.
Мы имеем поэтому выбор между двумя объяснениями: или Потоп – чистый миф, изобретенный первобытными народами, чтобы закрыть большой срез прошлого, или Потоп реально имел место, но в очень ранние доисторические времена.
Итак, этот миф просуществовал тысячелетия. К шумерскому первоисточнику восходят вавилонский миф о потопе и многие другие. Легенда о потопе, возникшая у шумеров и впервые ими записанная, вошла в мифологию и религию многих народов. Через посредство Библии она стала достоянием всех монотеистических религий, где фигурирует в качестве одного из основных сюжетов. Читая в Библии о том, как бог, разгневанный прегрешениями людей, постановил: «…Через семь дней Я наведу дождь на землю сорок дней и сорок ночей и сотру с лица земли всякое существо, которое Я создал» (Быт. 74), следует помнить, что библейский рассказ о потопе – не оригинальная легенда. Его шумерский прототип возник за две тысячи лет до времени составления Библии.》
|
|
0 |
